Страсти по Скайвею: Юницкий создаёт историю струнных дорог, а недобросовестные конкуренты Узлов и Дубатовка её переписывают

Страсти по Скайвею: Юницкий создаёт историю струнных дорог, а недобросовестные конкуренты Узлов и Дубатовка её переписывают

29 Июня 2016 12040

«Созданию SkyWay я посвятил около 40 лет интенсивной работы», – гласит официальный сайт инженера Анатолия Юницкого. За все это время учёный не единожды предпринимал попытки создания струнной транспортной системы, меняя названия фирм и партнёров, с которыми «вроде бы» шел к намеченной цели: плечом к плечу, след в след. В процессе подготовки данной статьи выяснилось, что  за лаконичной фразой «40 лет разработок» стоят десятки интриг, предательств и просто некрасивых поступков. Что же на самом деле таит в себе история струнного транспорта? Попробуем разобраться. 

Был человек – и нету: как фотошоп меняет реальность

7 июня 2016 года Верховный Суд Республики Беларусь принял решение: «Запретить частному унитарному предприятию «Моноракурс» воспроизведение, переработку, сообщение для всеобщего сведения и любое иное использование фотографического произведения, на котором запечатлены Юницкий Анатолий Эдуардович и Дубатовка Игорь Петрович под испытательным стендом путевой структуры с поднимающимся по нему автомобилем с адаптированными колёсами».  

Эта фотография без согласия правообладателя была размещена на веб-сайте www.monorakurs.by компании Игоря Дубатовки. При этом фото было предварительно обработано в программе «Photoshop»  таким образом, что с него исчезли: изобретатель и автор струнных технологий Анатолий Юницкий, рельсовая опора и фирменные знаки – «капля» и стилизованная буква «Ю» (первая буква фамилии изобретателя) – на кузове ЗИЛа. Согласно решению суда, «Моноракурс» обязан выплатить ЗАО «Струнные технологии» компенсацию за нанесённый ущерб, удалить фотографию со своего сайта и в течение месяца разместить на нём сообщение о том, что компанией было нарушено исключительное право ЗАО «Струнные технологии» на данное фотографическое произведение. Срок размещения этого сообщения, установленный судом, — 6 месяцев.

Слева фотография, которая была размещена на сайте компании «Моноракурс» www.monorakurs.by в разделе «Проекты зданий и сооружений» по ссылке «Испытательный стенд струнной транспортной системы в г. Озёры». Справа — оригинал фотографии. При сравнении искажённость первого снимка видна невооружённым глазом. Проведённая в рамках судебного процесса экспертиза дала этому компетентное подтверждение.

К моменту принятия судебного решения фотография, ставшая причиной судебного иска, уже была удалена с сайта «Моноракурса». Сообщение о нарушении авторского права, вероятно, будет опубликовано в самое ближайшее время. От выплаты компенсации в пользу ЗАО «Струнные технологии» ответчику также уйти не удастся. Справедливость, по-видимому, восторжествовала, но, однако вот как выглядит упомянутый в суде раздел сайта «Моноракурс» к моменту написания этого материала:

 

Слева — принт-скрин страницы сайта «Моноракурс». На нём ЗИЛ, так же, как и на предыдущей подделке, не имеет никаких фирменных знаков. Справа оригинал одной из фотографий, размещённых на сайте инженера Юницкого, на которых отчётливо видны стёртые дизайнерами «Моноракурса» фирменные знаки.

Выставка тщеславия: бывшие сотрудники Юницкого на «Белагро 2016»

В судебном решении особо отмечено, что в ходе разбирательства ответчик «систематически допускал недобросовестные действия». Параллельно с ходом процесса представители компании созывали потенциальных инвесторов на выставки в Петербурге и Минске, где на всеобщее обозрение выставляли ту же сомнительную фотографию, что была размещена у них на сайте. Непосредственным свидетелем этого стал и автор данной статьи, посетивший минский форум «Белагро 2016» и пообщавшийся с представителем компании (как выяснилось в последующем, давнишним соратником Игоря Дубатовки) дизайнером Владимиром Жаркевичем.

 

Владимир Жаркевич на выставке «Белагро 2016»

 

Фотография с удалёнными логотипами струнного транспорта Юницкого (СТЮ) на стенде ADGEX (слева). Справа оригинал фотографии, на котором отчётливо видны логотипы. Анатолий Юницкий: «ЗИЛ-131, передвигавшийся по рельсо-струнной путевой структуре в Озёрах без логотипов СТЮ, никогда не существовал в природе. Кстати, эти знаки на ЗИЛе в 2001 г. рисовал сам Жаркевич, когда работал главным дизайнером в ОАО «Научно-производственная компания Юницкого». Судя по всему, у него наступила амнезия, когда он пришёл работать в компании, возглавляемые недобросовестными конкурентами струнных технологий – Дубатовкой и Узловым. Уверен, исходя из низкого качества фотошопа, именно Жаркевич и стирал на фотографиях Юницкого, а с ЗИЛа – им же собственноручно нарисованные на нём более 10 лет назад товарные знаки».

Нужно сказать, что на выставке Жаркевич представлял не «Моноракурс», а группу компаний ADGEX, в состав которой компания входит в качестве проектного предприятия. Стенд группы компаний презентовал транспортную систему «второго уровня» UPRAIL, выступающую в качестве одного из ключевых направлений деятельности группы компаний ADGEX.

Владимир Жаркевич охотно и довольно подробно рассказывал о преимуществах транспорта «второго уровня», о его удобстве, экологичности, безопасности и т. д. На вопрос о том, что изображено на фотографии с ЗИЛом,он сказал следующее: «Компания «Моноракурс» в 2000 году спроектировала в г. Озёрах стенд. Даже не стенд, а такой опытный полигон, где на высоте 15 м над землёй грузовик двигался, преодолевал подъём в 10 градусов и там безопорный пролёт — 40 м (как удалось выяснить в последующем, эта информация не вполне соответствует действительности: на самом деле уклон был 10 процентов, что составляет примерно 6 градусов, а пролёты были не по 40 м, а 12, 24, 36 и 48 м – примечание автора). Это, скорее, испытательный стенд 2000 года (на самом деле он был построен в 2001 г. – примечание автора), но сегодня у нас 2016 год. Безусловно, за эти 16 лет наработан колоссальный материал, уже  появились партнёры. Каждый из партнёров отвечает за свой участок в этой общей системе, а в целом это система — это система «под ключ», как мы её называем, «горизонтальный лифт». То есть вы можете приобрести 12-метровый контейнер  с элементами, там будет инструкция. Открываете контейнер и по инструкции собираете километр дороги». Характерно, что спустя 20 минут разговора, на вопрос об уровне проработанности системы на сегодняшний день, он ответил: «это архитектурный эскиз», что, даже если не брать в расчёт заявления о готовности системы «под ключ», явно не стыкуется с утверждением о проработке «колоссального материала».

Ещё более противоречиво отвечал Жаркевич на вопросы о связи полигона в городе Озёры с личностью Юницкого. Диалог выглядел следующим образом:

— Что вы может сказать по поводу тяжбы компании ADGEX с Юницким, вокруг которой было много споров в интернете?

— Я по этому поводу ничего не скажу. Почему? Потому что я занимаюсь конкретной проработкой нашей технологии.

— Вы работали с Юницким?

— Работал когда-то, до 2007 года.

— Имел ли он причастность к строительству полигона в Озёрах?

— Честно говоря, я просто даже не в курсе.

— А если перефразировать вопрос: кто является автором технологии?

— Вот я сейчас достану эту штучку, — достаёт мобильный телефон, — Понимаете, это тех-но-ло-гия. Здесь, как такового, автора просто в принципе быть не может. В принципе…

Принципы технологии демонтажа: совместная инновация компаний ADGEX и «Моноракурс»

Вероятно, этими же соображениями объясняется и исчезновение фирменных знаков СТЮ, а также самого Юницкого с фотографий, которые, несмотря на судебное решение, по-прежнему присутствуют в информационном поле. Уже не на сайте «Моноракурса», обязанного заплатить штраф за нарушение авторских прав, а на сайте большого партнёра этого проектного предприятия, группы компаний ADGEX.

 

 

Фотография с сайта ADGEX, на которой рядом с фигурой директора УП «Моноракурс» Игоря Дубатовки исчезла фигура Анатолия Юницкого. Размещение именно этой фотографии на сайте УП «Моноракурс» было квалифицировано Верховным Судом Республики Беларусь как нарушение авторского права.

С директором ADGEX Виктором Узловым автору этой статьи побеседовать не удалось. Зато удалось поговорить с Игорем Дубатовкой:

— У вас на сайте есть фотографии действующей модели струнной системы в городе Озёры…

— Да. Да, да, да. Это мы его проектировали.

— Он действует до сих пор?

— Нет. Его разобрали и снесли. Сровняли с землёй, да.

— Это вы сделали? Это было как-то задумано?

— Нет, это было кому-то другому надо.

— Когда это произошло?

— Не знаю, не знаю.

— В 2001 он был построен. Сколько он функционировал?

— Ну, наверное, до 2008 или 2010, я не помню.

На вопрос о степени проработанности технологии и близости её к воплощению в реальность Игорь Дубатовка ответил, что у компании есть заинтересованные партнёры в ряде стран, однако, о сколь-либо точном сроке ввода систем UPRAIL в эксплуатацию говорить пока рано. Всё зависит от того, как конкретно проект будет реализован.

Существенным представляется следующее. На сайте партнёра «Моноракурса» — группы компаний ADGEX  немного ниже прошедшей обработку в графическом редакторе фотографии Игоря Дубатовки можно прочитать: «Выполнив и отработав на опытном участке весь объём запланированных испытаний, и с предстоящей передислокацией бизнеса в Австралию, осенью 2009 разработчиками UPRAIL года было принято решение о демонтаже полигона в г. Озёры. Тем самым была отработана ещё одна технология — технология демонтажа преднапряжённой конструкции». Как видно из разговора, Игорь Дубатовка ничего об этом «не знает» и «не помнит». 

 

Принт-скрин страницы сайта группы компаний ADGEX, повествующей о разработке и испытаниях транспортных систем второго уровня: http://adgex.ru/Eco-Logistics/Uprail/Transportnie_sistemi_vtorogo_urovnya.aspx

Из ресторанов в космос не летают, а из столовых — можно

С Анатолием Юницким мы встретились в столовой города Марьина Горка, после посещения строящегося образца струнной транспортной системы – ЭкоТехноПарка. В ходе беседы, длившейся более часа, все составляющие этой запутанной детективной истории с поддельными фотографиями постепенно выстроились в общую цельную картину.

Где были Игорь Дубатовка и Виктор Узлов в 1982 году

— Как вы познакомились с Игорем Дубатовкой? Какое участие принимал он в работе над созданием струнного транспорта? Какие функции он выполнял в ходе работы над проектированием и строительством полигона в Озёрах?

Юницкий недолго подумал и начал свой рассказ.

— Я начну историю раньше — сказал он в своей довольно резкой манере, — струнными технологиями я занялся не потому, что встретился с Дубатовкой. Этими технологиями я занялся ещё студентом, когда он в детский сад ходил. Любой идее предшествует инкубационный период, причём он очень длительный. Тот же автомобиль был за 100 лет до Форда, вертолёт рисовал ещё Леонардо Да Винчи. Я вынашивал идею струнного транспорта по меньшей мере лет 10. Она отпочковалась от космической программы, в рамках которой сперва было придумано выходящее в космос кольцо, а затем эстакада, с которой это кольцо стартует. После этого я понял, что эстакада может быть очень тяжёлой, дорогой, материалоёмкой и начал совершенствовать её, упрощать, в результате чего решил сделать её преднапряжённой и неразрезной. Вслед за этим смог свести это к струнному рельсу — к лёгкой ажурной конструкции – и только тогда подумал: «Почему бы не поставить обычное транспортное средство на эту эстакаду»? Идея струнного транспорта, таким образом, была результатом работы по созданию Общепланетного транспортного средства для выхода в космос. Это произошло в 70-е годы, когда инженерная идея сформировалась в конкретное техническое решение и была подана первая заявка на изобретение. Эта заявка была подана мною в 1977 году — этот год и можно считать годом изобретения струнного транспорта.

— Заявка была подана именно на тот струнный транспорт, который создаётся сегодня в рамках проекта SkyWay?

— Нет. Я подавал заявку на Общепланетное транспортное средство (ОТС), но это тоже струнный транспорт. Почему? Представьте себе систему длиной 40 тысяч километров и всего 10 метров в поперечнике. 40 миллионов метров разделите на 10. Соотношение размера к длине будет равно 1 к 4 миллионам. Аналогом будет являться паутинка длиной в километр. Такая паутинка не может работать на сжатие, так как в этом случае неминуемо потеряет устойчивость.  Только растянутая конструкция может функционировать. Поэтому я и проектировал ОТС таким образом, чтобы оно находилось в растяжении во время всего цикла работы. Поднимаясь в космос, находясь в космосе, садясь на землю — оно должно быть всё время растянуто, как струна. Это и есть первая струнная система.

 

 

 

Страницы монографии А. Юницкого с изображением фрагментов Общепланетного транспортного средства (ОТС) — кольца, построенного вокруг земли по экватору, способного, расширяясь, подниматься на околоземную орбиту за счёт центробежной силы.

 

— И что стало с вашей заявкой на столь масштабное изобретение?

Заявку мне вернули, отказали, указав на то, что она была неправильно оформлена и намекнув на то, что такие крупные идеи вообще не защищаются. Затем я подавал заявки снова и снова, постоянно совершенствуя идею на протяжении пяти лет, пока, наконец, не понял, что мне не удастся получить авторское свидетельство, как бы я ни старался. Мне дали понять, что против моей идеи можно найти тысячи причин для отказа. Количество доводов, которые находили для того, чтобы отказать мне в авторском свидетельстве, превышало 500. Я отвечал на каждый так, что моя переписка с Госкомизобретений могла бы стать основой для толстенной книги.  Но эту книгу я, возможно, напишу позже. Тогда же, поняв, что авторское свидетельство мне получить не удастся и, стремясь защитить право первенства на своё изобретение, я написал и издал монографию «Струнные транспортные системы: на Земле и в космосе». Ей предшествовали десятки, если не сотни, менее крупных работ в научно-популярных изданиях: «Изобретатель и рационализатор», «Техника молодёжи» и т. д. Таким образом, мои первые публикации по струнному транспорту относятся к 1982 году. Интересно, что в это время делал Дубатовка или Узлов? Впрочем, неинтересно.

 

 

Фотографии одних из первых публикаций об изобретении инженера А. Юницкого (1983 год)

Кто вставляет палки в небесные колёса и как с этим бороться

— Что конкретно содержали в себе эти публикации? На каком уровне в них была проработана идея струнного транспорта?

— Я могу сказать, что уже тогда уровень проработки был на порядок выше, чем то, что Илон Маск не так давно предложил в виде идеи транспорта в вакуумной трубе: Hyperloop. Если взять публикацию в журнале «Изобретатель и рационализатор», то там можно увидеть даже не одну, а шесть вакуумных труб. Всё это сопровождено необходимыми расчётами.

Естественно, это вызвало противодействие со стороны советской системы, в том числе судебные иски, – система не воспринимала выскочек и инакомыслие, в том числе в инженерной сфере. Был даже эпизод с авторским свидетельством, специально выданном человеку со справкой о шизофрении. Ну а так как у него есть справка, что он шизофреник, то он может с тобой судиться, а ты с ним — нет. После выхода моих статей это человек подал 6 исков на меня в суд. Как бы то ни было, эти суды я выиграл. Иски были надуманные – я обвинялся то в телепатии, то в том, что я – немецкий шпион, так как свидетель подтвердил, что я на Олимпиаде в Москве в 80-м году передал секрет перочинного ножика с двумя шарнирами какому-то немцу. А ещё было несколько судов, в которых мне и редакциям всесоюзных журналов пришлось доказывать, что Анатолий Юницкий – реальный изобретатель из города Гомеля, написавший все эти статьи, а не вымышленный псевдоним некоего «настоящего автора» Владимира Тарана из Москвы. Мне стало понятно, что из меня пытаются сделать шизофреника – это был один из способов борьбы с инакомыслием.

Всё это длилось года три и навело меня на мысль о том, что нужно иметь официальную поддержку, получить статус. Тогда я начал сотрудничать с Федерацией космонавтики СССР, участвовал в ежегодных Циолковских чтениях в Калуге и других мероприятиях. Кроме того, я ушёл из дорожно-строительного треста и перешёл на работу в Институт механики металлополимерных систем академии наук БССР, где сперва работал инженером, а затем возглавил патентно-лицензионный отдел, благодаря чему наш институт вышел в лидеры по изобретательству во всём СССР. За сравнительно короткий промежуток времени я смог стать профессионалом в области патентоведения и изобретательства. Фактически всё это было следствием моей травли государством и возникшего на этом фоне чёткого понимания: «Чтобы бороться с системой, нужно быть профессионалом». Это позволило мне в 1986 году стать членом Федерации космонавтики и организовать Первую всесоюзную конференцию по проблемам неракетного освоения космоса на своей родине, в г. Гомеле. Она была не только первая, но и единственная, и я был её организатором: нашёл деньги, чтобы пригласить 500 человек из нескольких стран — докторов наук, академиков, космонавтов. Всё это организовал я, простой инженер. Это был апрель 1988 года. По заказу Госкино СССР Беларусьфильм даже снял обо мне 30-минутный научно-популярный фильм «В небо на колесе». Он в течение года демонстрировался в кинотеатрах СССР перед началом художественных фильмов. Где в это время был Дубатовка?

Эпизод из фильма «В небо на колесе»: Анатолий Юницкий на конференции по проблемам неракетного освоения космоса. Гомель, апрель 1988 года.

Через тернии к «Звёздному миру»

Конференция была большим достижением для обычного советского инженера. Вместе с тем, она ознаменовала и своеобразный тупик. Я был руководителем патентного отдела. Институт, в котором я работал, занимал первые места по изобретательству в СССР. У меня была хорошая, по тем временам, зарплата и обеспеченное будущее, но всё это не могло способствовать дальнейшему продвижению идеи неракетного освоения космоса. Исторический момент был удачным для того, чтобы уйти из академической науки. Тогда разрешили создавать Центры научно-технического творчества молодёжи (НТТМ), откуда в последующем вышли многие видные деятели науки и предприниматели. Один из таких центров под названием «Звёздный мир» и был создан мною при поддержке Советского Фонда Мира и Федерации космонавтики СССР. Это был второй такой центр в Белорусской ССР, для создания которого нужно было получить разрешение Совета министров и ЦК партии Республики. Более того, Советский Фонд мира выделил мне грант в размере более 200 тыс. долларов (около 150 тыс. советских рублей) на исследования неракетного освоения космоса.

В рамках Центра мною было организовано и практически реализовано большое количество разработок инновационного характера. Я думаю, что мы работали на уровне нынешнего Сколково, не меньше. За полтора года Центром было реализовано порядка 100 инноваций, в том числе за 7 месяцев был создан  – спроектирован, изготовлен и испытан – принципиально новый кормоуборочный комбайн с производительностью вдвое больше обычного и стоимостью производства в 20 раз меньше, чем обычный, а также струнных теплиц, сверхпроводящих систем передачи энергии и т. д. На счёте Центра собралась сумма, эквивалентная примерно 5 млн долларов. Это при том, что никто нас не финансировал и не поддерживал на государственном уровне, что и стало главной причиной прекращения разработок.

Эпизод из фильма «Звёзд земное притяжение» (1989): Анатолий Юницкий за работой в Центре «Звёздный мир».

Переехало комбайном: как советское государство реагировало на инновации Юницкого

После испытаний и демонстрации упомянутого комбайна меня пригласили в обком партии, хотя я был беспартийным, и спросили: «Ты кто такой?  Ты хочешь оставить 30 тысяч человек на Гомсельмаше без работы? Ты понимаешь, что мы тебя сейчас посадим? Ты комбайн ещё какой-то пытаешься сделать? Рационализатор хренов». Разумеется, что такая реакция была вызвана не только научными разработками, которые велись под моим руководством.

В 1989 году были очередные выборы в Верховный Совет СССР (тогдашний парламент) и я по наивности и глупости тоже стал баллотироваться и по опросам побеждал первого секретаря обкома партии. Они стали бороться со мной, я стал бороться с ними. Так, например, типография отказалась печатать мою предвыборную программу, хотя на то не было никаких законных оснований. Тогда я расклеивал машинописные программы на улицах, а за мной шла бригада и срывала их. Очевидно, силы были не равны. Дальнейшая борьба была бессмысленна и бесполезна. Я понял, что меня просто посадят, чтобы не мешал. Я взял портфель, всё оставил, и ушёл, став безработным. Как ящерица, отбросил хвост, просто для того, чтобы защитить себя и свою семью. Подобное в дальнейшем со мной было не раз.

Лихие 90-е: бизнес, бандиты, струнный транспорт, рэкет и ракеты

Два-три года было очень тяжело. Тогда я создал фермерское хозяйство в Мозырском районе Гомельской области, на родине отца, работал на земле. После распада Советского Союза я также стал создавать коммерческие компании, чтобы как-то заработать, и попытаться самостоятельно финансировать развитие программы неракетного освоения космоса. Я никогда не прекращал заниматься струнным транспортом, уделяя этому всё свободное время.

— В какой же момент вы посчитали возможным уделять этому всё время?

— Тогда, когда достиг определённого уровня в развитии бизнеса, который у меня тут же стали отнимать. Было сложное время, когда предпринимателю нужно было либо как-то договариваться с бандитами, либо самому брать в руки автомат. Я не хотел этим заниматься: если бы занялся, то, скорее всего, меня бы давно уже похоронили. Я не такой человек, я не мог быть таким беспринципным, наглым, циничным. Я бы проиграл.

В это время меня нашёл мой первый партнёр Александр Капитонов, которому было всего 28 лет, но который к тому моменту уже был миллионером, заработав деньги на нефти вокруг Мозырского НПЗ. Он как-то узнал о моих идеях и предложил вместе строить будущее, при том, что он станет моим стратегическим партнёром и инвестором. Мы заключили лицензионный договор, создали совместные компании в Германии и Беларуси. Мне была положена зарплата – тысяча долларов в месяц. Пользуясь случаем, я свернул собственный бизнес и целиком ушёл в разработки струнного транспорта. Но тут мой партнёр просто испарился. «Партнёрство» длилось 4 года, с 1993 по 1996 гг., и за это время я не получил ни рубля из обещанной зарплаты. Все работы в рамках созданного совместного конструкторского бюро приходилось финансировать за счёт собственных средств, оставшихся после ликвидации бизнеса.

— Я так понимаю, что вы в рамках этого партнёрства занимались уже конкретно разработками струнного транспорта для наземного, а не космического использования? Именно эта идея привлекла вашего партнёра? Как он узнал о ней? Была публикация?

— Да, первая публикация по наземному струнному транспорту, четвёртое поколение которого получило название SkyWay, была сделана в 1993 году. Именно после неё ко мне обратился Капитонов. Но он был знаком ещё с моим отцом, который одалживал ему денег на развитие бизнеса: бетонные блоки для строительства. Кстати говоря, он обманул и моего отца. Я об этом позже узнал. Взял тридцать тысяч рублей тогда, когда автомобиль Жигули стоил пять, создал бизнес, а потом вернул эти тридцать тысяч моему отцу, но уже тогда, когда за эти деньги можно было купить всего лишь килограмм колбасы. И вот он, когда обратился ко мне, говорил о том, что знает моего отца, что я, наверное, такой же умный, честный и продвинутый, как и отец, и что он, Капитонов, знает о моей программе и хочет вместе строить светлое будущее.

Как бы то ни было, результатом того, что я посвятил большую часть своего времени работе над струнным транспортом, стала моя научная монография «Струнные транспортные системы: на Земле и в космосе», опубликованная в 1995 году. Хотя, конечно, работа над её созданием велась на протяжении гораздо большего времени – примерно 15 лет.

Когда Капитонов увидел монографию, первым его вопросом было: «А где я? Почему меня нету в числе авторов»? Затем он позвал своих бандитов и распорядился забрать весь тираж и сжечь его. А потом он говорит: «Слушай, мы тебя сейчас утопим в ближайшем пруду и даже кругов не будет. Переписывай всё на меня». Угроза была вполне серьёзна, так что на следующий день я просто не вышел на работу и уехал в Москву. Вот тогда Жаркевич сменил свой минский домашний номер телефона – так сильно он испугался, хотя наезд был не на него, а на его шефа.

— То есть вы уже были знакомы с Жаркевичем?

— Да, он работал на меня с 1994 года. Я взял его на работу в качестве дизайнера, когда создавал своё второе конструкторское бюро в Минске (первое было в Гомеле), где занимал должность генерального конструктора. Капитонов был президентом компании, так как по лицензионному соглашению обязался инвестировать в неё, платить мне и конструкторам зарплату. В реальности он ничего не платил. Как было с тем же Ганновером, куда мы ездили на выставку. Я добирался туда за свой счёт. Он прилетел на вертолёте, а потом говорил мне, что это и была инвестиция — 10 тысяч долларов, потраченных на перелёт. Как он видел работу КБ: зарплата конструктору 50 долларов в месяц, диван в углу офиса, чтобы работали круглосуточно, бесплатный чай и проезд в городском транспорте. А если кто-то не так будет работать, тогда: «По печени его, по печени, чтобы знал, падла!» Ну а когда я не включил его в авторы своей научной монографии, то он и вовсе хотел убить меня, искал повсюду после моего исчезновения.

Я сам позвонил ему где-то через месяц, когда написал завещание о передаче всех прав на струнные технологии Республике Беларусь и направил его в Совет Безопасности Беларуси. Убивать меня после этого теряло всякий смысл. Капитонов к тому моменту вынужден был жить в Киеве, приняв украинское гражданство, так как после всех угроз с его стороны, я пошёл в КГБ Беларуси и написал заявление, в котором изложил всю эту историю. Капитонов давно интересовал их, так что моё заявление было своего рода «последней каплей», поводом его посадить. Зная всё это, он и сбежал на Украину. Бизнес у нас не состоялся, на его предложение продолжить партнёрство я ответил отказом.

Обложка книги «Струнные транспортные системы: на Земле и в космосе», основной тираж которой был уничтожен по распоряжению Капитонова – первого партнёра А. Юницкого

С чего начинался полигон в Озёрах, и при чём здесь Игорь Дубатовка

— Всё это было ещё до встречи с Дубатовкой?

— Да. Потом, в 1998 году, уже живя в Москве, я вышел на первый грант ООН. Создал ряд компаний и продолжил заниматься струнным транспортом, в результате чего к 2000 году смог выйти на новый этап. Тут мне очень помог Сергей Сибиряков – молодой креативный чиновник, начальник департамента, а затем и заместитель министра одного из российских министерств. Он познакомил меня с Дмитрием Терёхиным, который сказал, что профинансирует испытательный полигон. Мы заключили с ним лицензионный договор на 5 миллионов долларов, но были перебои с финансированием. Однако, благодаря участию губернатора Александра Лебедя, с которым опять же меня познакомил Сибиряков, мы достроили полигон в городе Озёры. Строительством полигона занималась компания «НПК Юницкого», которую создал я один, а потом взял в неё Терёхина в качестве партнёра, а тот отнял у меня эту компанию, подделав мои подписи.

Именно тогда, когда я стал на

Евгений Петров